В Японии низшие слои общества покрывали тело изображениями различных растений, ландшафтами, человеческими фигурами.

На центральных островах Полинезии существовал обычай татуировать у каждого на

теле изображение его духа-покровителя — священного животного.

У ряда африканских племен супруги получают татуированные знаки вместо обручальных колец, а мать носит знаки, указывающие на число ее детей.

В Калифорнии (у кароков и патават) выводили на щеках узор пера, и весь живот покрывали изображением дерева. По рисунку и цвету татуировки на теле туземцев, а также по ее месторасположению можно было определить статус данного лица в племени. Американские индейцы наносили на свое тело боевой раскрас во время враждебных отношений с другими племенами. Различие лишь в том, что яркий раскрас наносился на некоторое время, тогда как татуировка — на всю жизнь.

I

О древности обычая украшать свое тело различными рисунками свидетельствуют как письменные источники, так и находки археологов. В связи с этим представляется весьма интересным краткий исторический «экскурс», проведенный известным археологом С. И. Ру-денко в работе «Культура населения горного Алтая в скифское время». Вот что он пишет.

В древности татуировка у различных народов имела многообразное назначение. По сообщению Геродота, у фракиян «порезы на коже означали благородное происхождение;

не имеющий их — не благороден». Как повествует Ксенофонт, у сыновей богатых моссиник «спины были разрисованы, а передняя часть тела татуирована цветами». По свидетельству Помпония Мелы, агафирсы «разрисовывали свои лица и тела более или менее, смотря по степени благородства». Позже этот обычай отмечен у динлинов и у наследовавших им кыр-гызов, у которых татуировка была привилегией храбрейших. Б античной древности рабы носили на теле выполненное татуировкой имя своего хозяина. Более того, Геродот рассказывает, что во времена Дария Гистаспа татуировкой пользовались для конспиративной переписки. Так, к Аристагору — тирану Минета — «из Суз от Гистиэя пришел раб с исписанной головой, указуя на то, что Аристагору следует восстать на царя. Желая дать знать это Аристагору, Гистиэй, вследствие того, что дороги охранялись стражей, мог сделать это безопасно только следующим образом: вернейшему из рабов он сбрил волосы на голове и исписал ее уколами, потом дал волосам отрасти. Как скоро волосы выросли, он отослал раба в Милет с единственным поручением: по прибытии на место предложить Аристагору обрить его и осмотреть голову, а уколы на голове приглашали, как сказано, к возмущению».